Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
00:05 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Кажется, уже 13-е)

Автор: Tashka_
Написано на заявку: Рыжий
красивая история любви (можно - история одного романа) в Тайном Городе. Неважно, слэшного романа или гетного, желательно про навов, но можно и обойтись без этого. Рейтинг - до эрки, жанр - романс или ангст.
Жанр: задумывался романс с долей ангста, написалась сентиментальная мелодрама.
Персонажи: шас/люда да, это гет, у автора что-то перемкнуло в мозгах
Рейтинг: PG

Прощу прощения: навы в произведение данного жанра идти категорически отказались, и я их понимаю ((
Предупреждение: личный рекорд автора как по объему текста, так и по количеству соплей в оном.


ДЕНИС
Сегодня был хороший день. Потому что, проезжая по парку на своей коляске, он снова увидел эту девушку. Опять одну, в уютной накидке, с разбросанными по мягкой нежно-оливковой шерсти светлыми волосами. С мольбертом, как всегда, и с кистью в тонких пальцах. В прошлом году она тоже появлялась здесь осенью, в то время, когда краски увядающей листвы становились самыми яркими, прежде чем приобрести на холодеющей земле однотонный уныло-грязноватый колер. И тоже всегда рисовала, не глядя на окружающих людей. Иногда кто-нибудь приближался к ней, пытаясь познакомиться, но каждый раз отходил ни с чем.
Денис не подходил никогда. Он не мог этого сделать с того дня, когда в его машину, не вписавшись в поворот, влетел несущийся на бешеной скорости джип, превратив полного сил молодого мужчину в инвалида, приговоренного врачами к пожизненному передвижению в коляске. Э т и, что были в джипе, вначале приходили, обещали оплатить любую операцию, даже дали сколько-то денег и с облегчением забыли об его существовании, стоило ему заявить о том, что претензий к ним он не имеет. Он не хотел делать этого, настояла жена. Она боялась их, боялась за себя и маленькую дочку, а он, когда-то считавший себя способным защитить свою семью от любой угрозы, был абсолютно беспомощен. А потом как-то само собой получилось, что водитель джипа ни капельки не превысил скорость. Родные-знакомые, жалея Дениса, сокрушались между собой, как же это его угораздило не последовать неписаному правилу «четырех Д» - «дай дорогу дураку на джипе». Он не пытался ничего объяснять.
Жена ушла через неполный год, забрав дочку. Звонким от подступающих слез голосом сказала, что у нее нет сил на то, чтобы в двадцать пять лет поставить крест на своей жизни. Что она встретила человека, готового жениться на ней и удочерить малышку. Как же он жалел тогда, что вместе с нижней половиной тела у него не отнялись и руки. Руки, которыми он был вынужден писать отказ от своих прав на собственного ребенка, твердя сквозь стиснутые до хруста зубы, что он делает это ради дочери и женщины, которую когда-то безумно любил. Что так им обеим будет лучше. Только нежелание причинить еще большее горе матери удержало его тогда от окончательного сведения счетов с жизнью.
Потом он решил, что хватит проклинать несправедливость судьбы. Какой бы ни была оставшаяся у него жизнь, её нужно как-то устраивать, чтобы не превратить мать в вечную сиделку при убогом. Вновь научился обслуживать себя, приспособил квартиру под свои нехитрые нужды, нашел работу на дому, добился, чтобы она приносила стабильный доход. И даже стал находить в новой жизни какие-то радости.
Одна из этих радостей сидела сейчас перед мольбертом, не сводя глаз с рябинки, листья которой пламенели всеми оттенками багрянца. Наверно, она всегда рисует пейзажи золотой осени и они очень красивые, такие же красивые, как и она сама. Конечно, он никогда не просил ее показать свои рисунки. С него достаточно и того, что она, заметив его стоящую поодаль коляску, никогда не пересаживается так, чтобы не видеть калеку. Что несколько раз ему доводилось видеть на ее губах легкую улыбку, чаще грустную, чем мечтательную. Даже если она улыбалась собственным мыслям, а вовсе не ему. Как бы хотелось увидеть у нее когда-нибудь по-настоящему счастливый взгляд. Только, видать, в этой жизни бывают одинокими не только инвалиды-колясочники, но и очаровательные в своей рассеянной грусти девушки, особенно красивые на фоне многоцветного осеннего убранства в солнечный погожий день.

МАРЬЯНА
Еще несколько легких, едва касающихся холста мазков, и она, заведя за ухо длинную, светлую с легким золотистым оттенком прядь, откинулась на спинку скамейки, рассматривая незаконченную картину издали. Вот здесь стоит добавить еще одну сочную, насыщенную красно-оранжевую гроздь. Но это можно будет сделать и дома. Весной и летом Марьяна рисовала лес, стараясь найти укромные, заповедные уголки, а осенью приходила сюда, в этот парк, раз за разом находя среди здешнего буйства красок в древесных кронах что-нибудь такое, что само просилось на бумагу или холст. Как эта вот рябина, неизвестно как затесавшаяся среди ясеней и сразу бросающаяся в глаза своим великолепным убором. Этой осенью молодое деревце впервые было всё усыпано тяжелыми гроздьями крупных ягод. Она уже рисовала рябинку в самом начале сентября, когда ягоды еще только наливались спелостью среди листвы, не тронутой ни единым пятнышком увядания. А теперь подумала, что такое изумительное убранство заслуживает большего, чем маленький этюд. И начала новую картину.
Ощутив на себе взгляд чела в стоящей метрах в пятидесяти инвалидной коляске, девушка подняла на него глаза и улыбнулась как старому знакомому. Она встречала его в парке не в первый раз, видимо, он жил где-то поблизости.
Марьяна подумала, что ее двоюродная сестрица обязательно бы сейчас скривила губы при виде неполноценного существа. А ведь в детстве она не сомневалась, что они с Миладой самые-самые настоящие родные сестры, хотя на самом деле сестрами были их матери, родившие дочерей в один год и почти в один месяц. Теперь даже представить такое странно…
Сама же Марьяна чувствовала, что в присутствии этого чела она ощущает не только сочувствие, но и что-то вроде стыда за свои приступы меланхолии. Ведь кому-то намного хуже, чем ей. Она, по крайней мере, хотя бы физически не ущербна.
В первый год родители еще утешали пятилетнюю Марьяну, хныкавшую из-за того, что сестра уехала далеко, и они больше не могут вместе играть. Говорили, что на следующий год она тоже поступит в школу, и будет учиться магии, как и Милада. А через год уже сказали все честно. Она никогда не поедет в школу вместе с сестрой и никогда не сможет стать настоящим магом. Они ожидали моря слез, но девочка неожиданно спросила почти спокойным голосом:
- Значит, меня вам подкинули и на самом деле я чел, да?
Ошарашенная мать даже накричала тогда на нее, откуда, дескать, она вбила себе в голову такую ерунду. Она вовсе не единственная люда почти без способностей к магии. Только среди навов магами являются абсолютно все, и это, конечно, крупная оплошность Спящего, но исправить ее не под силу его созданиям.
Необходимые любому жителю Тайного Города сведения о магии и ее использовании Марьяна получала в московском филиале школы Золотого Озера. В компании воняющих потом и виски юных Красных Шапок и челов, которые все были способней её. А Милада, приезжая на каникулы, с каждым годом проводила все больше времени со школьными подругами. Общаться с кузиной ей теперь было неинтересно. Тогда-то Марьяна и начала рисовать. Попытки перенести на бумагу возникающие перед ее глазами образы отвлекали от мыслей о собственной никчемности. Тем более что многие считали эти попытки удачными. Говорили, что у нее несомненный талант. Да только что стоит в Зеленом Доме талантливая художница по сравнению с талантливой колдуньей?
Когда Марьяна стала превращаться из худого нескладного подростка в привлекательную девушку, мать вызвала ее на серьезный разговор. Она сказала, что знала не одну ведьму, которая с радостью бы отдала все свои таланты за самое обычное женское счастье рядом с любимым мужчиной. И что дочь обязательно свое счастье найдет. Только его нужно не упустить и не оттолкнуть собственными руками.
«Понятно, - горько подумала Марьяна, уже начавшая понимать многое. – Самое лучшее для бесталанной дочери – побыстрее спихнуть ее замуж».
Нельзя сказать, что мужское внимание обходило девушку стороной. Вот только ни один кандидат в поклонники не вызывал у нее даже легчайшей дрожи внутри. Однако не рождалась еще ни в одной семье женщина, которой ни разу не доводилось вздрагивать с замиранием сердца, когда оно тихонько подсказывает: «погляди, кажется, вот он, созданный для тебя». Случилось это и с Марьяной, и некоторое время она надеялась на взаимность. Пока Милада, в очередной раз хвастаясь своими с подружкой успехами, походя не разрушила эти надежды, обронив однажды, что мужчина Марьяниной мечты без ума от этой самой подружки. И всё. Словно январским льдом сковало сердечную дрожь. Где уж ей конкурировать с феей…
Когда ее особенно настойчиво стал добиваться Властимир из Выхинского домена, она убедила самоё себя, что он тоже не безразличен ей. Смогла убедить, невзирая на то, что расставание с девственностью не вызвало почти никаких эмоций. Она верила, что всё еще придет. Тем более что Властимир говорил о своей любви, желании создать семью, строил планы их совместной жизни. Особенно в тот день, когда они вместе пошли смотреть «Сто километров Мурция» и изо всех сил болели за Милану с Воляной. А потом даже Марьяна всей душой огорчалась за них, хоть и относилась всегда к ведьмам с прохладцей. Но выскочившие на второе место наглые челки ей были куда более неприятны. А дальше они договорились с Властимиром, что свадьбу сыграют в начале осени. Она всегда любила осень.
Все время боев она просидела дома перед телевизором, сжимая кулаки и плача от бессилия. От того, что она, не способная к боевой магии, не обученная владеть оружием, ничем не может помочь тем, кто сейчас гибнет на стенах Зеленого Дома. Лишь когда все закончилось, она узнала, что ее жених пал при самой первой атаке тварей Азаг-Тота.
Именно в этом парке она в первый раз оглянулась наступившей осенью вокруг себя и поняла, что в этой жизни еще остались вещи, перед красотой которых можно замереть в восхищении. У нее появилась надежды на будущее, несмотря на то, что в душе девушки по-прежнему властвовали пронизывающие ветры и ледяные, перемешанные со снегом дожди поздней осени.
А еще ее спасали кисти и краски. Теперь она рисовала только природу. Деревья и цветы, ручьи и озера казались ей намного мудрее и добрее тех, кто со своим хваленым разумом с незапамятных времен ведет в этом прекрасном мире бессмысленные войны. Время от времени на ее пейзажи попадала маленькая птичья стайка или чей-то веселый щенок, спущенный с поводка и восторженно резвящийся на парковой дорожке. Не более того. Она отказалась от места, предложенного родителями, и нашла работу в человской компании, вдобавок, продавала кое-что из своих картин. В средствах не нуждалась, поскольку не путешествовала, не посещала увеселительных заведений и не испытывала никакой тяги к модным нарядам от известных дизайнеров. Окружающие считали ее малость «не от мира сего». Она не возражала.
Марьяна убирала кисти, когда из сумочки раздались трели телефона.
Ни один уважающий себя производитель дамских сумочек давно уже не выпускал свою продукцию без специального кармашка для мобильника. И все равно, в положении Марьяны масса женщин по-прежнему начинала нервно копаться в сумочке между косметичкой, бумажником, визитницей, ключами и прочая. Добравшись, наконец, до телефона, она обнаружила, что звонила тетушка. Перезванивать не было ни малейшего желания. Уже закрывая сумочку, она заметила, один из артефактов в ней подмигивал красным, объявляя о своей полной разрядке.
Без этого артефакта Марьяна предпочитала на прогулки не ходить. Он при необходимости отвлекал от нее внимание агрессивных или слишком навязчивых челов, которым внезапно начинало казаться, что симпатичная блондинка, сидящая на лавочке или идущая по аллее, им не интересна ни в малейшей степени. Придется на обратном пути зайти в шасскую лавку и подзарядить.
Марьяна вздохнула и, подхватив свои принадлежности, быстро направилась в сторону ворот.

ЛИСАР
Все бумаги были уже подписаны, и он двигался в сторону выхода через торговый зал. В зале сын хозяина лавки вдохновенно объяснял молодой люде, что ей нет никакого смысла тратиться на подзарядку этого старья, которое никто уже не выпускает. Не желает ли уважаемая фея лучше взглянуть на новые усовершенствованные модели, удовлетворяющие самым взыскательным требованиям?
Приятное лицо с чуть вздернутым носиком при этих словах, как показалось Лисару, превратилось в застывшую гипсовую маску, чуть искривившую красивые, в меру полные губы.
- Не желает, - сухо произнесла девушка и поспешно вышла из магазина.
- Странная какая-то, - неудачливый продавец перевел глаза на соплеменника, ожидая поддержки. – Слегка с приветом, похоже.
«Сам ты с приветом», - подумал Лисар, успевший оценить магический уровень посетительницы. Феей она точно не была, и вряд ли это ей когда-либо светит.
Провожаемый недовольным взглядом из-за прилавка, он закрыл за собой дверь и вновь увидел девушку. Она нерешительно удалялась прочь, словно бы сожалея о своей поспешности. Шас быстро поравнялся с нею и заговорил:
- Ваш артефакт ведь все равно нуждается в подзарядке, госпожа. Если вам почему-то не понравилось здесь, это можно сделать в двух кварталах отсюда.
Девушка повернула голову, как-то беспомощно посмотрев на него. Постепенно на ее лице появилось ироническое выражение.
- Лавка в двух кварталах, конечно же, принадлежит вашему родственнику, у которого есть еще более новые и совершенные модели?
- Нет, – улыбнулся Лисар, - не родственнику. И ваша модель совсем неплоха. Если вы привыкли к ней и не намерены менять в ближайшее время, я могу зайти в лавку и подзарядить артефакт сам. Видите ли, вы совершенно правы, предполагая, что тамошний хозяин тоже не упустит случая продать вам новый.
- Спасибо, что предупредили, - теперь люда тоже улыбнулась в ответ, - очень мило с вашей стороны и нетипично для вашей семьи. Если вас не затруднит…
- Ну, что вы…
- Сколько я вам должна? – спросила она, взявшись за сумочку, когда он вернулся и протянул ей артефакт.
- Знаете, что… - Лисар выдержал паузу, выжидательно глядя на девушку. Она, чуть смешавшись, все же произнесла, помедлив:
- Меня зовут Марьяна.
- Очень приятно. Я – Лисар, и меня бы вполне устроило разрешение вас проводить. Не сочтите неуклюжей попыткой напроситься на свидание, просто мне показалось, что визит в магазин почтенного Халида вызвал у вас неудовольствие. И мне бы хотелось, чтобы оно у вас поскорее прошло.
- Семейная солидарность? – улыбка Марьяны из вежливо-настороженной стала почти веселой. – А как же конкуренция?
- Наш бизнес делается в несколько разных сферах. На оказание конкуренту бесплатной услуги меня бы, честно признаюсь, не хватило. Так вы позволите?
- Почему бы и нет, если речь идет о семейной солидарности. Но все же позвольте мне заплатить за подзарядку. Так мне будет спокойнее.
- Только ради вашего спокойствия, - молодой шас состроил разочарованную гримасу. - Но с этим, я думаю, можно подождать, тем более что здесь не очень удобно. Идемте. Позвольте, я вам помогу, - он деликатно забрал из рук девушки сложенный мольберт.
- Вы рисуете, Марьяна? Принимаете заказы?
- Нет. Я рисую лишь то, что хочется. Последнее время только пейзажи. Иногда их у меня покупают, но на заказ я не рисую.
- Понимаю. А я уж размечтался попросить вас о чем-нибудь вроде дружеского шаржа. На парадный портрет мне пока рановато.
Марьяна вежливо улыбнулась, давая понять, что оценила шутку, но развивать тему не имеет большого желания. Почти все время они шли в молчании, и только возле самого подъезда Лисар вновь решился заговорить:
- Мне бы хотелось когда-нибудь увидеть ваши рисунки. Я понимаю, что сейчас это вряд ли возможно, но, может быть…
- Я в это время года обычно рисую в ближайшем парке, - тихо ответила девушка. – Прихожу туда после работы, когда бывает хорошая погода. Если вам действительно интересно, я постараюсь для вас что-нибудь захватить.
- Я обязательно вас там разыщу. До свидания, Марьяна.
- Всего хорошего.

По дороге домой Лисар раздумывал, что, Спящий подери, на него нашло. Ведь ему поначалу захотелось всего лишь загладить бестактность Халидова сына, расстроившего девчонку, которая и без того чувствует себя обиженной жизнью. Из-за того, видать, и держится куда как скромней, чем зеленые ведьмы, самоуверенные и языкастые. Зачем ему искать с ней новой встречи? В жизни и так много проблем, чтобы лишний раз увеличивать их число. Его цель на ближайшие годы – не романы заводить, а сколотить капитал, который позволит открыть собственное дело. Первый шаг он уже сделал, добившись повышения до старшего менеджера в крупной фирме, принадлежащей Юрбеку Томба. Но это ведь только начало, еще придется крутиться и крутиться, если он не хочет работать на других до конца дней своих. Когда сумеет чего-то добиться, тогда и об устройстве семейной жизни можно будет подумать. Не с зеленой, естественно.
Следующие два дня шли проливные дожди, и ни в какой парк, конечно, он вечером не пошел. Он уже думал, что наступила настоящая осенняя непогодь, но к середине следующего дня ветер разогнал низкие серые облака, и всё предвещало погожий, довольно теплый вечер. Впрочем, Лисар, загруженный делами по самую маковку, не замечал ничего. И тем не менее, покинув офис около половины девятого, поехал в сторону того самого парка, чувствуя себя ужасно глупо. Но ведь он же сам просил Марьяну показать свои работы. Наверное, они очень красивы, такая девушка обязательно должна рисовать только красивое… Если он, конечно, в это время еще застанет ее в парке, что вряд ли…

МАРЬЯНА
Укладывая работы, она чувствовала себя неловко и нервно посмеивалась над собой. С чего она взяла, что этот шас вообще придет на них взглянуть? Он интересовался из простой вежливости, как пить дать. Ну а если и в самом деле придет? Тогда нехорошо получится, ведь она обещала…
Приступив к новому наброску, она отвлеклась от посторонних мыслей и уже в сумерках отстраненно подумала о том, что была совершенно права. Лисар появился на дорожке, когда она уже укладывалась.
- Добрый вечер, Марьяна, извините, что так поздно – дела навалились, не продохнуть…
- Ничего страшного. Но раз уж вы пришли, придется вам посмотреть всё. Чтобы не получилось, что я зря принесла сюда работы.
- Как же иначе. Всё, что вы захотите показать.
- Давайте только перейдем на соседнюю лавочку, ближе к фонарю.
- Вот это здешние виды, - продолжила девушка, достав несколько рисунков. – Мне нравится бывать здесь осенью.
- Теперь и не скажешь, что здесь когда-то бывает так многокрасочно, - улыбнулся шас, рассматривая небольшие полотна.
- Видимо, вы не приходили сюда ранним вечером, при ярком солнце. Я не имею привычки работать в полутьме.
- Вы просто замечательно рисуете осень, Марьяна.
- Хотя до вашего знаменитого соплеменника мне далеко, - закончила она фразу безмятежным тоном.
- Знаете, Марьяна, если мне нравится чья-то работа, я предпочитаю просто любоваться ею, а не сравнивать с творениями признанных гениев.
- Почему-то я не думаю, Лисар, что вы стали бы огорчать меня, заявляя вслух, что мои картины представляются вам примитивной мазней.
- Мне крупно повезло. У меня не возникло необходимости ни умалчивать, ни лукавить. Мне кажется, я и не смог бы притвориться перед вами. Чтобы почувствовать неискренность, совсем не обязательно быть ведьмой.
«Странно, почему упоминание вслух о моей самой большой проблеме на этот раз не разозлило меня ни капельки?»
Ну что ж, если вы хотите, Лисар, я покажу еще несколько работ. Написанных не осенью и не здесь.
Она перебирала картины, называя места: Лосиный Остров, Истра, Серебряный Бор, Химки… Перебирала, будто страницы старого семейного альбома, погружаясь в воспоминания о близких и дорогих, о счастливых днях, ушедших безвозвратно. Почему-то Лисар сразу предположил, что у нее нет близких подруг и не особо теплые отношения с родными. Наверное, они разочарованы в ней, раз у нее нет способностей к магии. Какая глупость. Будь у нее эти способности, она бы ничем не выделялась из массы прочих феечек. Красивых, раскованно одетых, раскрепощенных и уверенных в себе до заносчивости… Словно сделанных с одного образца.
Марьяна говорила, а молодой шас старательно пытался делить свое внимание между пейзажами и ее волосами, слегка вьющимися на концах и отливающих золотистыми оттенками в электрическом свете, ее умиротворенным лицом. До сих пор Лисару приходилось общаться с девушками из какой угодно семьи значительно реже, чем с деловыми партнерами. Но он прекрасно понимал, что с таким лицом можно говорить только о чем-то очень дорогом и важном в жизни.
К тому же работы Марьяны ему действительно очень нравились, хотя он совершенно не разбирался в живописи.
Уже совсем стемнело, когда Лисар проводил девушку до ее подъезда.
- Мне хотелось бы еще как-нибудь прийти в парк, когда вы будете там рисовать, Марьяна.
- Парк - не моя собственность, и вы можете приходить, когда захотите. Думаю, мне будет приятно поговорить с вами.
«Когда же я последний раз говорила кому-нибудь что-то подобное?»
Странно, кажется, этот шас даже словом не обмолвился о своем бизнесе. До сих пор Марьяна, как и большинство людов, полагала, что других интересов, кроме денег, у представителей этой семьи попросту не бывает.

На «ты» они перешли только при следующей встрече.
Когда Марьяна рисовала, он обычно молча сидел рядом, завороженно наблюдая, как беспорядочные, на первый взгляд, движения кисти превращают набросок в законченный образ. Яркий, искрящийся, словно впитавший в себя последнее тепло и свет осеннего солнца. В сумерках они гуляли по дорожкам или заходили в небольшое кафе поесть мороженого и выпить по чашечке кофе. Оба старались не особо распространяться о своих делах, предпочитая нейтральные темы и время от времени с легкой грустью задумываясь, сколько же еще погожих дней золотой осени остается в их распоряжении.
Только тогда, когда их застал внезапно налетевший дождь, и Марьяна, у которой зонтика с собой не оказалось, пряталась вместе с Лисаром под его большим черным зонтом, она в первый раз взяла его под руку. И внезапно ощутила, что ей гораздо спокойнее сейчас, чем когда-то с Властимиром, хотя тот был мужественным и сильным, а среднего роста шас в неизменном строгом костюме никогда не держал оружия в руках и не обучался боевой магии. И никакого отношения не имел к финансовым воротилам своей семьи, способным купить все, что продается и большую часть того, что не продается.

ДЕНИС
Это было удивительно по-настоящему. Казалось бы, что может задеть после того, как ты видел, что твою женщину и твоего ребенка отнимает какой-то посторонний мужик, и не мог сделать ничего, потому что он, в отличие от тебя, уверенно ходит на обеих ногах? Какое тебе может быть дело до девушки, имени которой ты даже не знаешь? А вот поди ж ты, такой злости на несправедливость этого чертова мира со времен аварии не вызывало еще никакое событие. Носатый чернявый тип, вдруг объявившийся рядом с печальной светловолосой художницей, ассоциировался у Дениса с громкоголосыми и нахрапистыми «мелкими новыми хозяевами жизни», разъезжающими в т е х с а м ы х джипах и уверенными, что их деньги дают им право на всё.
Правда, этот чернявый в темном костюме с галстуком и белой сорочке передвигался по парку пешком. И никогда не позволял себе облапить спутницу демонстративным жестом собственника. И никогда не разговаривал слишком громко.
Девушка все так же рассеянно и грустно, одними губами улыбалась Денису, проходя мимо его коляски. Но постепенно он начал замечать, что с лица ее исчезает вечная отрешенность человека, для которого все окружающие обитают в ином мире. Это еще нельзя было назвать счастьем, разве что его предвестником. Глядя на носатого брюнета, ярко-зеленые глаза еще не лучились светом влюбленности. Но уже заметно теплели.
Тем тяжелей было Денису думать, что надежды одинокой художницы на счастье могут оказаться безжалостно разбитыми.
Тот вечер был пасмурным и хмурым, хотя дождем блекло-серые тучи так и не пролились. Ковер из опавших листьев уже полностью покрывал аллеи. Октябрь…
А это значит, что скоро он перестанет выезжать в парк. Холодов Денис не выносил. Будет сидеть дома, общаясь с миром через Интернет, представая перед виртуальными собеседниками таким, каким он никогда уже не сможет быть. Здоровым, сильным и уверенным.
Они вывернулись из дверей боулинг-клуба, хмельные, громко матерящиеся, исходящие злобой неизвестно на кого. Денис, недавно разминувшийся на дорожке с художницей и ее спутником, сразу подумал, что лучше бы мирной паре сейчас оказаться подальше от агрессивной кодлы. К счастью, девушки и ее чернявого кавалера уже не было видно. За себя Денис не беспокоился – кому он, калека, нужен?
Они перегородили почти всю дорожку, и он двигался на своей коляске почти вплотную к бордюру, не желая находиться у них на пути. И всё равно не смог разойтись с крайним, повернувшим голову в сторону остальной компании. Зацепившись за колесо, коротко стриженый верзила с помутившимся от дешевых коктейлей взглядом процедил что-то нецензурное и резко отпихнул ногой коляску, завалившуюся набок на опавшую листву, еще сохраняющую ярко-желтый цвет.
Компания с гоготом двинулась прочь, даже не подумав о том, что для инвалида теперь подняться без посторонней помощи будет невозможно. Денис, ударившийся головой о древесный корень, всхлипнув от злости и мерзкого чувства собственной беспомощности, принялся нашаривать мобильный телефон. Внезапно рядом с ним неизвестно как оказался спутник зеленоглазой девушки. Придержав его одной рукой, другой поднял коляску и выкатил ее на середину дорожки. Надо же, с виду типичный «офисный планктон», а не слабак. Качаться ходит, не иначе…
- Вы в порядке? – донесся до него голос чернявого. – Может, вызвать «скорую»?
- Нет, благодарю. Мне надо было только подняться. А я вас не видел и думал, что вы уже далеко…
- Нас просто было не заметно, - как-то уклончиво откликнулся «офисный планктон».
Девушка стояла подле дорожки, глядя вслед его обидчикам. На лице все еще было омерзение, когда она повернула голову в сторону Дениса.
- С вами все в порядке? – участливо поинтересовалась она.
- Да, большое спасибо.
Он торопливо покатил коляску по дорожке. Их жалость была ему нужна меньше всего.
Но он знал, что при виде этой совсем неподходящей, на первый взгляд, друг другу пары больше не будет испытывать желания раздраженно отвернуться. Вдруг это действительно ее судьба?

ЛИСАР
Он счел за лучшее набросить морок на них с Марьяной, завидев нетрезвых челов, выпавших из дверей какого-то заведения. Шумная орава протопала мимо, по пути выместив агрессивность и злобу на ни в чем не повинном инвалиде, которого шас уже не раз видел прогуливающимся здесь.
Чел этот, собственно говоря, Лисару был безразличен. Но на лице Марьяны при виде гнусной сцены отразилась такая смесь горечи и гадливости, что он сразу же поспешил на помощь. Это-то он мог сделать, коль скоро уж все писаные и неписаные правила Тайного Города в таких случаях рекомендовали не вмешиваться и позволить подонкам спокойно уйти. Когда чел торопливо покатил на своей коляске в противоположном направлении, Лисар вернулся к девушке, чувствуя свои действия совсем незначительными. Но он совершенно не умел драться, а использовать магию против челов при отсутствии видимой угрозы для жизни или здоровья жителей Тайного Города Служба утилизации усиленно не советовала.
- Злобные, самодовольные, тупые скоты, - прошептала Марьяна, глядя под ноги и зябко кутаясь в шерстяную накидку. – Даже среди хищников не все загрызают слабого и больного сородича.
- Я всегда считал челов самым хищным видом на планете, - усмехнулся он. – Только это и помогло им в конце концов завоевать ее.
- С незапамятных времен этот мир только и делали, что завоевывали, - продолжала девушка, все так же не глядя на спутника. – С тех пор, как навы положили этому начало. Неужели его не могло хватить на всех?
- В нашей семье мнение по этому вопросу сложилось давно. Но что поделать, далеко не все его разделяют, включая и ваш Великий Дом.
- Знаю, Лисар. Мне многое видится иначе, чем нашим колдуньям, но ведь у них тоже нет выбора...
Шас иронически усмехнулся про себя, зная, что никогда не произнесет вслух при Марьяне свое личное мнение о некоторых действиях зеленых ведьм. Впрочем, люда явно не испытывала желания развивать дальше скользкую тему.
- Пойдем отсюда, Лисар. Уже поздно.
- Идем. Какой-то ветер подул неприятный… Вообще, по прогнозам погода вот-вот должна испортиться по-настоящему. Ты, наверное, больше не будешь сюда приходить до следующей осени.
Она взглянула на шаса немного потерянно, как всегда, когда сомневалась, стоит ли облекать в слова мысли, владеющие ею сейчас.
- Мы могли бы встречаться где-нибудь еще…
- Я очень рад это слышать, Марьяна. Правда.
Возле подъезда Лисар, как всегда, осторожно сжал тонкие пальцы девушки, снова не решившись поцеловать ее. Как и в прошлый, и в позапрошлый раз.
Возвращаясь в свою квартирку, он опять пытался решить, как же относиться к тому, что его жизнь уже не та, привычная и расписанная на годы вперед. Он по-прежнему отдавал
большую часть своего времени работе, все так же стремясь делать ее лучше других, поскольку продвижение по службе было непременным условием, сокращающим трудный путь к его цели. Только оно незаметно перестало быть важнейшим делом в жизни. Если не заладится в этой фирме, всегда можно поискать место в другой, или все-таки решиться и взять кредит, несмотря на то, что рассчитываться придется годы, даже если бизнес пойдет успешно. А если он больше не увидит Марьяну, ничего подобного в его жизни не будет уже никогда.
Насколько все было бы проще, будь она феей! Давно б уже переспали и разбежались в разные стороны. И всё бы снова потекло своим чередом. Если бы фея вообще изволила обратить внимание на скромного шаса, когда кругом полно других мужчин, и все не прочь претендовать на ее расположение.
А Марьяна на фоне прочих женщин Зеленого Дома представлялась Лисару феей из человских сказок, которые он девятилетним мальчишкой прочитал в красочной книжке с картинками, когда был с отцом и матерью у кого-то в гостях – у кого, он уже не помнил. Его родители такой чепухи сыну никогда не покупали. Но ему несколько раз снились потом беззащитно-хрупкие, чуждые всякой грязи и мерзости создания, живущие среди луговых цветов. Ему очень хотелось построить для них на лугу красивый домик, чтобы нежные крылья не пострадали от непогоды. Но у него всё время получалось не то, что он хотел. А когда все удавалось, и домик был уже почти готов, обязательно приходила мать и говорила, что пора вставать, иначе он опоздает в школу.
Марьяна же была феей, живущей среди пестро разукрашенной осенней листвы. И он пока что очень плохо представлял, как уберечь ее от стужи, когда холодные ветра оборвут с веток все листья. И как быть, если родные примутся усиленно сватать ему чью-нибудь дочку на выданье – домовитую, бережливую и почти что красавицу.
Угораздило же честного шаса влюбиться…

МАРЬЯНА
Октябрьский день был ненастным с самого утра. Лисар, невзирая на субботу, работал, и они договорились встретиться вечером в небольшом кафе, облюбованном ими для посиделок из-за того, что оно не пользовалось особой популярностью у человской молодежи, и посетителей было немного даже по вечерам. Они не ходили в заведения Тайного Города – зачем лишний раз подбрасывать досужим сплетникам вкусную косточку для обсасывания?
Она попыталась закончить одну из работ, но на фоне серых туч и тоскливого моросящего дождика за окном, даже ярко-желтый убор кленов казался ей сейчас каким-то поблекшим. Хотя дома ей прекрасно работалось в любую погоду, если было настроение. Значит, сейчас его просто нет. По крайней мере, можно рассчитывать, что вечером оно улучшится. Работу, правда все равно придется отложить – рисовать только при электрическом освещении Марьяна не любила.
Явление в дом двоюродной сестры и тетки настроения не добавило. Родственницы не виделись больше недели, и теперь оживленно перемывали кости общим знакомым. Милада, переживающая за свою осиную талию, тщательно пережевывала единственный крекер. Марьяна сидела за столом из вежливости, то и дело помешивая в чашке с чаем единственную ложечку земляничного варенья и время от времени машинально протягивая руку за пирожком. Кузина каждый раз недовольно косилась на эту руку, видимо, воображая, что поглощение пирожков происходит исключительно ей назло.
Как ни надеялась Марьяна этого избежать, застольная беседа потихоньку добралась и до нее.
- Дорогая, - заговорила тетка, подпустив в голос нужное количество родственной заботы, - мы все понимаем, какой трагедией для тебя стала потеря любимого мужчины. Но с тех пор прошло больше трех лет. Жизнь продолжается, и нужно думать о будущем, а не о прошлом.
«Что бы тебе не позаботиться о будущем родной доченьки?» - девушка едва сдержалась, чтоб не выкрикнуть это вслух. С будущим Милады все в порядке. Феям на службе королевы таких намеков никогда не делают. Они для неспособных неудачниц, унылая жизнь которых имеет смысл лишь тогда, когда посвящена заботам о муже и детях – будущих воинах и колдуньях Великого Дома Людь.
- Сколько можно все свое время тратить на рисование? – продолжала родственница.
- Если б только! - неожиданно встряла в разговор Милада. – Мара у нас теперь еще и на шаса время тратит. Который наверняка даже в постели думает только о котировках и объемах продаж.
Мать и тетка, явно впервые услышавшие сенсационную новость, изумленно переводили глаза с одной девушки на другую. Марьяна сидела, неестественно выпрямившись, и чувствовала себя так, словно ее оглушили ударом по голове. Вот оно как, оказывается, ее жизнь все же кого-то интересует… Точнее, одна из ее сторон.
- И что тебе вдруг, сестренка, появилось дело до моей постели? – с трудом выдавила она из себя. – Я в твою когда-нибудь пыталась лезть?
- Еще б ты пыталась, - пренебрежительно фыркнула Милада. – Но должен же хоть кто-то тебе сказать, какую глупость ты делаешь. Он с тобой накувыркается всласть и женится на дочке хозяина лавки, в которой служит, чтобы, значит, по-родственному к бизнесу пристроиться. А ты, романтическая наша натура, со своей любовью останешься одна, не нужная никому. Другого такого недотепу, как Властимир, найти нынче очень трудно.
Язвительные слова неожиданно для нее самой вытащили Марьяну из оцепенения. Нет уж, таким тоном она никому не позволит себя поучать.
- Что-то я не замечала, чтобы ты и твои подружки особо задумывались о будущем, вертя задницами перед чудскими капралами.
Естественно, она тут же пожалела о своей резкости. Лицо Милады, не ожидавшей отповеди от сестры-тихони, моментально вспыхнуло.
- С меня достаточно! Вот так всегда, хочешь кому-то как лучше, а в ответ нарываешься на оскорбление! Трахайся с кем хочешь, хоть со всей лавкой, мне наплевать! Когда по ночам подушку будешь заливать слезами, вспомнишь мои слова! – Милада схватила свое пальто и, хлопнув дверью, выскочила на площадку.
Мать и тетка наперебой пытались что-то сказать, но Марьяна тоже не могла больше находиться дома ни единой минуты.
Зонтик она впопыхах не взяла, капюшон постоянно сдувал с головы порывистый ветер. Марьяна машинально поддергивала его, чувствуя, как крошечные капельки влаги оседают на лицо, смешиваясь с выступающими против воли слезами.
Что она им всем сделала плохого? Она все детство и юность послушно находилась в тени Милады. За что теперь кузина походя бросает ей в лицо свои грязные домыслы? С чего она взяла, что магические способности дают ей право лезть в жизнь Марьяны?
Дождь усиливался. Придерживая рукой капюшон, девушка нырнула в дверь кафе. Две официантки, уже знающие ее в лицо, поздоровались. Она едва сообразила ответить на приветствие. До условленного времени встречи оставалось почти два часа. Она держала в руке чашечку с остывшим кофе, пытаясь выбросить из головы слова Милады и никогда больше не возвращаться к ним. Но смутные сомнения упорно не давали Марьяне убедить себя, что все было сказано просто со зла, и правды в этом не больше, чем в утверждении, будто она спит с Лисаром. Ведь откуда-то двоюродная сестра пронюхала об их встречах. Так почему бы Миладе и об ее друге не знать больше, чем знает она?
Девушка никогда не спрашивала себя, имеют ли ее чувства к молодому шасу хоть какое-то отношение к любви. Зачем, какой в этом смысл? Они из разных семей, у каждого своя жизнь. Просто случилось так, что рядом с Лисаром ей так спокойно и уютно, как никогда не было ни с кем, включая жениха. Но это еще ни о чем не говорит. Она очень сомневалась, что ее отношение к Властимиру можно было назвать любовью, и честно признавалась себе, что жуткая депрессия после его гибели имела причиной скорее крушение собственных надежд, чем настоящую, невыносимую боль утраты.
И что-то ведь заставляет Лисара раз за разом к ней приходить, чем-то она для него интересна. Несмотря на то, что не может поговорить почти ни о чем из того, что, по мнению всего Города, входит в список главных интересов представителей семьи Шась.
Но если у него в самом деле есть невеста, лучше не стоит все это продолжать. Хотя ей и нет до этого ровным счетом никакого дела.
- Привет!
Поглощенная своими сомнениями, она даже не заметила его появления.
Официантка подошла с блокнотиком, уже зная, что ему не требуется меню.
- Мы немного позже закажем, - быстро сказал он, бросив лишь один взгляд на сидящую за столиком девушку.
Ну конечно, ей никогда не удалась сохранять невозмутимое лицо при любых обстоятельствах. Она ведь не ведьма. А он – маг.
- Марьяна, что случилось?

ЛИСАР
Грустными ее глаза бывали и раньше. В последнее время все реже. А теперь они стеклянно блестели от слез, которые с трудом удалось загнать вглубь, хоть она и старалась весело улыбнуться.
- Ничего, - ответила она на его вопрос. – Повздорили с сестрой, только и всего. Не обращай внимания, пустяковая ссора. Бывает. Завтра помиримся.
Очень он сомневался, что она так расстроена из-за пустяка. И какой вообще мог быть повод? Эта сестра, кажется, фея – у них с Марьяной жизнь вообще не должна пересекаться.
- Мне кажется, Мара, этот пустяк очень тебя обидел.
- Ничего подобного, Лисар. Я просто не ожидала от нее… Я в порядке.
- Тогда будем ужинать? Или всё-таки лучше проводить тебя домой?
- Только не домой, - вырвалось у нее прежде, чем она успела прикусить язык.
- Как ты хочешь…
«Не иначе, родня ее снова ткнула в отсутствие магических способностей. Блондинки и есть…»
Лисар заказал бутылку вина, поскольку дешевый коньяк в заведении его не прельщал. Марьяна быстрыми глотками отпила из бокала едва не половину, расплескав на стол треть того, что оставалось.
«Что эта пустоголовая феечка ей наговорила?»
- Мара, - тихо, очень мягко заговорил он. – Так ты до завтра не успокоишься. Выговорись. Обругай всех последними словами. Или поплачь. Хочешь, я наведу морок, и никто ничего не увидит и не услышит? Не держи в себе, выплесни, сразу же станет легче.
Она сделала еще глоток вина и заговорила. Горько, даже слегка ожесточенно:
- Я с детства знала, что я неудачница. Всегда мирилась с этим, не обращала внимания, когда Милада со школьными подружками надо мной посмеивались. Думала, что и дальше не буду обращать внимания, просто жить своей жизнью, какая уж есть. Так нет, не могут оставить в покое…
«Да что я тут собралась изливать душу? Какое шасу дело до моих проблем?»
Но, начав говорить, она уже не могла остановиться просто так. Только резко перескочила на другую тему.
- Ответь мне на один вопрос: у тебя есть невеста? Не думай, что я совсем тронулась или претендую на эту роль. Просто скажи как есть.
- Я сейчас ни о чем не думаю, кроме того, что с удовольствием оттаскал бы твою сестрицу за ее, без сомнения, роскошные волосы. Говорю как есть: невесты у меня нет, так как я считаю, что к браку еще не готов. Что я еще могу тебе сказать, как есть, Мара?
- Не нужно говорить. Давай ужинать, пока все окончательно не остыло. Я же знаю, что ты из своего офиса пришел голодный. А я тут истерику закатываю.
- Да ты и не знаешь, как их закатывать-то надо. Даже выплакаться не смогла.
- Уже незачем. Я спокойна.
Она улыбалась и почти непринужденно поддерживала разговор о пустяках, но он прекрасно видел, что никакое это не спокойствие. Копившееся внутри девушки напряжение рано или поздно должно было прорваться, что и случилось, когда он уже расплатился по счету.
- У меня нет сил идти домой. Не могу сейчас говорить с мамой…
- Если веришь, что я не способен тебя обидеть, можем поехать ко мне. У меня две комнаты, хоть и маленькие.
«Вот так вот просто – взять и поехать?»
«А чего? Все уже думают, что я…»
- Поехали, - кивнула Марьяна.
«Она сейчас в таком состоянии, что поехала бы, даже если б Ктулху предложил, - грустно подумал Лисар. – Так что мечтам суждено остаться мечтами…»

Он ожидал, что эмоции девушка все-таки выплеснет. Но она, завернувшись в его любимый плед и прихлебывая горячий чай из большой синей чашки, казалась даже веселой. С интересом осмотрела обстановку квартирки, выдержанную в духе экономного минимализма, и пообещала подарить пару своих картин, которые будут неплохо смотреться вот тут и вон там. А то у него во всей квартире ни одного приятного глазу предмета. Лисар ответил, что полностью полагается на ее вкус и будет очень рад и благодарен.
Дождь разошелся не на шутку, и шум без труда пробивался сквозь негромкую мелодию, удивительно изящно вплетаясь в нее
Рабочий день шаса начинался рано, и он поинтересовался, где гостье будет удобнее расположиться на ночь.
- В своей кровати, - ответила Марьяна без малейшей заминки. – И знаешь, я уже вполне в состоянии вызвать такси и поехать домой. А думала, неделю не захочу никого видеть. Как-то я с тобой очень быстро поняла, что все это – и в самом деле пустяки, не стоящие того, чтобы делать из них трагедию. Может, быть, поэтому я сейчас не хочу никуда уходить. Даже в другую комнату.
Он осторожно присел рядом с ней.
- Я был бы счастлив, если бы ты не ушла. Но только если ты действительно этого хочешь.
- У меня был мужчина. Я в состоянии понимать, чего я хочу…
Ее волосы все еще чуть-чуть пахли сыростью дождя. Не сегодняшнего, промозглого, а почти по-летнему теплого короткого дождичка ранней осени, под которым и зонтика-то можно не доставать.
А губы – мятой, которую он часто добавлял в чай.
Даже при своем не слишком богатом опыте Лисар понимал, что тот, первый, о котором она упоминала, так и не смог по-настоящему пробудить в ней женщину. И своей нежностью словно пытался заранее заслужить прощение, если у него тоже это не получится. Да и можно разве быть с нею напористым и грубым – с хрупкой феей из сказки?
Она откликалась на его движения едва заметно, и он не понял, отчего вдруг так забилось ее тело, испугавшись, что слишком увлекся, и ей стало неприятно. А когда уловил сладкую судорогу внутри нее, едва не задохнулся от восторга, с которым не могло сравниться ни одно наслаждение любого придуманного рая.
Не слыша собственных слов, он называл ее феей, своей маленькой феей, а она, все еще пребывая вне реальности, почему-то вдруг сразу поняла, что слово это, срывающееся с горячих губ, не имеет никакого отношения к колдуньям ее родной семьи.
Она тихонько всхлипывала у него на плече, смывая с души последний налет горечи и обиды, пытаясь удержать, оставить навсегда в памяти и сердце захватившие ее всю упоительные чувства.
Он целовал ее влажные ресницы, порозовевшие щеки, с которых скатывались на подушку прозрачные капельки. Шум дождя, у которого и в мыслях не было заканчиваться, врывался в приоткрытое окно. Ярко-зеленые глаза Марьяны почти не были видны из-под длинных светлых ресниц. Он снова поцеловал их, прошептав:
- Спи, маленькая…
Дождевые капли так же мерно стучали по стеклу, когда он под утро, не удержавшись, все-таки разбудил ее легким, но настойчивым поцелуем.
А после она не позволила ему пойти на кухню и отправилась готовить завтрак сама, накинув его халат. Ей казалось, что она занималась этим уже много дней.
По дороге домой Марьяна ничуть не сомневалась, что безо всяких проблем сможет все спокойно объяснить матери, и любила кузину почти как в раннем детстве.

Через несколько дней, во время традиционного пятничного семейного ужина отец Лисара после второго бокала неизменного коньяка любимой марки обратился к нему:
- Вроде как мы и в шутку говорили, что вот, мол, невеста сыну подрастает, когда с тобой, несмышленышем, ходили на первогодки к дочке Разибека Турчи. Когда-а-а еще, думалось, об этом деле всерьез речь идти сможет. А девица-то между делом уж в пору вошла, и не мотовка, и толковая, и всё при ней. Так, может, сговорим ее за тебя, Лисар? Разибек возражать не будет, я знаю.
Теперь Лисар вспомнил. На этом празднике он и разглядывал нежных воздушных фей в роскошно оформленной детской книге сказок. Прижимистые шасы считали слишком большой расточительностью широко отмечать дни рождения детишек. Но на самую первую годовщину устраивали празднество обязательно. Вот и подарил кто-то для годовалой малышки книгу с феями. Маленьким девочкам в семье Шась еще позволялось любоваться красивыми картинками. Девочек постарше матери старались занять чем-нибудь более практичным и полезным для будущей хранительницы домашнего очага, чем изображения того, чего и в природе-то не существует.
А теперь ему предлагают ради этой выросшей малышки отказаться от своей феи.
Чувствовал себя Лисар отвратительно, хотя ничего еще не было решено. Отец не стал возражать против его доводов, что вначале следовало бы занять более достойное положение в фирме, чем должность старшего менеджера по поставкам, а уж потом обзаводиться семейством. Только посоветовал делать карьеру шустрее – невеста долго ждать не станет. Но ведь это было только отсрочкой, и молодой шас опасался, что при встрече с Марьяной начнет чувствовать себя обманщиком, несмотря на то, что близкой помолвки благополучно удалось избежать.
Кровь людов в принципе не могла смешиваться только с основателями других Великих Домов и с масанами. Если б очень повезло, у них с Марьяной мог бы родиться ребенок.
Полукровка, которого презрительно отвергнет и семья Шась, и Зеленый Дом.

МАРЬЯНА
Этот день был одним из последних отголосков ушедшего бабьего лета. С самого утра на непривычном для конца октября пронзительно-голубом небе не показывалось ни единое облачко. Полуденное солнце мягко пригревало, позволяя городу понежиться напоследок в своих лучах перед наступлением заморозков и дождей со снегом. Марьяна, как сбежавшая с уроков школьница радовалась тому, что именно сегодня попросила на работе отгул, чтобы уладить кое-какие дела с обменом человских документов и привести в порядок законченные работы и наброски. Теперь у нее вечерами катастрофически не хватало на это времени.
Она упивалась своим чувством, как путник, предвидя неизбежную жажду, пытается напиться впрок из источника посреди безводной пустыни. Она старалась прожить каждый день своего сумасшедшего романа так, словно ему суждено было стать последним; не упустить ни одной эмоции из тех, что по-настоящему ярко позволяет пережить только взаимная любовь. Она спешила в квартирку Лисара, не задумываясь о том, сколько еще времени ей будут там рады – важно было лишь то, сейчас ей спокойно и тепло там. Как и обещала, Марьяна принесла туда придирчиво выбранные ею рисунки, рамы для которых тоже сделала сама. Теперь в одной из комнат висел на стене лесной пейзаж, сумрачный омут с темной водой и поросшим густым кустарником берегом. А в спальне – многоцветный осенний пейзаж из того самого парка, куда Лисар раньше приходил вечерами смотреть, как она рисует, и гулять с ней по усыпанным листьями дорожкам.
Изредка сталкиваясь с Миладой, она лишь безмятежно улыбалась в ответ на колкие взгляды, твердо уверенная в том, что прогнозы кузины никогда не оправдаются полностью. Ну и пусть ей все равно когда-нибудь придется поливать слезами подушку!
Лучше короткое счастье, чем привычно-тоскливое сосуществование с мужчиной, которому отвечаешь «да» по единственной причине – другой кандидатуры нет и не предвидится. И она, словно в теплых солнечных лучах, купалась в нежности и любви того, кто дарил ей это счастье. Не позволяя завладеть собой грустным мыслям о том, что рано или поздно придется уступить свое счастье другой. По единственному праву – праву крови, текущей в ее жилах.
Закончив дела раньше, чем она рассчитывала, Марьяна не стала торопиться домой. Она не хотела упускать случай пройтись ясным теплым днем по знакомым парковым дорожкам. Конечно, лучше было пройтись по ним вдвоем, рука об руку, но ведь когда Лисар закончит работу и приедет сюда, станет уже совсем темно…
Октябрьское ненастье уже мало что оставило от нарядного убранства древесных крон. Но то, что еще оставалось, как будто понимало, что сегодня, возможно, ему представился последний случай блеснуть напоследок всеми оттенками ушедшей золотой осени.
Она прошла по дорожке мимо знакомого чела в инвалидной коляске, читающего газету. Тоже не захотел упустить такой день. Марьяна улыбнулась тепло и приветливо, когда он, оторвавшись от страницы, поднял на нее глаза. Ей хотелось подарить кому-нибудь частичку своего прекрасного настроения. Он нерешительно улыбнулся в ответ. Девушка присела на свободную лавочку, окидывая взглядом деревья, опавшую листву под ногами, голубое небо, просвечивающее между совсем редкими кронами, проходящих мимо челов. Жаль, что у нее нет сейчас с собой хотя бы небольшого этюдника…
Звонок телефона оторвал ее от воображаемого листа бумаги с наброском замечательного сегодняшнего дня. Марьяна, не любившая внезапные звонки, принялась нервно копаться в сумочке. Кто-то был очень настойчив – трубка попалась ей под руку далеко не сразу.
«Милада? Что ей могло от меня понадобиться?»
- Ты на работе, Мара? – тон сестры был явно озабоченным.
- Нет. Я в парке, где обычно рисую. Что-то случилось?
- Сейчас я дам трубку фате Северине.
Под руководством Северины Милада работала после окончания школы Ласточкиной Горы. Да что происходит? Что от нее, не способной морок навести без артефакта, может быть нужно опытной ведьме?
- Добрый день, Марьяна. Нам нужна твоя помощь.
От потрясения девушка не могла выговорить ни слова. Чем это она может помочь колдуньям?
- Мы проводим небольшую операцию, и у нас возникли проблемы. – продолжила фата, не дожидаясь ответа. - Чуды засекли нашего наемника, и мы не можем встретиться с ним. А он должен передать нам пакет, представляющий большой интерес для Зеленого Дома. Мы отправим его к тебе. Пожалуйста, оставайся в парке и постарайся прикинуться челкой. Ты не маг и не вызовешь у рыжих подозрений. Тебе передадут пакет, и ты придешь с ним в квартиру Милады. Больше ничего делать не потребуется. Надеюсь, ты не откажешься оказать Великому Дому Людь столь небольшую услугу?
- Нет, - пробормотала Марьяна. – То есть да… я сделаю всё, что нужно, благородная фата.
- Замечательно. Наемник будет в парке минут через двадцать – двадцать пять. Если у тебя есть при себе артефакты, постарайся избавиться от них на время.
- Я поняла и все сделаю.
Сердце колотилось от волнения. Вот и ее задели краем игры постоянно враждующих Великих Домов. А что она может в этих играх? Но ведь колдуньи знают об этом и не требуют от нее сразиться с боевыми магами. Всего-то и нужно – взять то, что ей дадут, и принести Миладе. Что в этом сложного? В кои-то веки и от нее будет польза Зеленому Дому.
Марьяна тщательно перебрала сумочку, вытряхнула содержимое косметички и сложила туда все артефакты. Сняла артефакт морока в виде кулончика и кольцо с «Эльфийской стрелой» - она сильно сомневалась, что сумеет воспользоваться боевым артефактом, хоть и носила при себе, потому что все так делали. Задумалась куда ей теперь деть эту косметичку. Не в мусорный же бачок прятать. И не дупло в дереве искать. Все равно не найти. Она прошлась по дорожке в обе стороны, но так и не придумала, куда спрятать артефакты, чтобы их не подобрал какой-нибудь любопытный чел. Они то и дело попадались на дорожке, подходя к киоску, торгующему пончиками, попкорном и прочими нехитрыми лакомствами.
- Вы что-то потеряли? - услышала она тихий голос. Вопрос задавал чел, сидящий в коляске.
- Нет, благодарю вас. – Внезапно она решилась, ведь прошло уже почти пятнадцать минут. И они с Лисаром тоже однажды оказали ему крошечную услугу.
- Помогите мне, пожалуйста, - обратилась она к мужчине в коляске. – Подержите это у себя примерно с часик. Мне трудно и некогда объяснять, что к чему, но это для меня очень важно. Клянусь вам, абсолютно ничего противозаконного.
- Я верю вам, – негромко произнес инвалид. – Давайте вашу косметичку.
В последний момент Марьяна вспомнила, что в сумочке остался «Различитель». Она почти им не пользовалась, но по совету Милады постоянно носила с собой. А это ведь тоже артефакт, распознающий морок.
- Еще подержите у себя мои очки, прошу вас.
Если мужчина и удивился, то никак не выразил этого, спокойно приняв «Различитель» у Марьяны
Решив проблему артефактов, девушка направилась в сторону киоска, поглубже натянув капюшон. Купила пакетик пончиков и тут же задумалась: куда их девать?
Молодая женщина в легкой куртке проскочила мимо, едва не толкнув ее. Марьяне показалось, что возле нее та задержалась на пару секунд, еле заметно дернув за одежду. Когда она торопливо исчезла, люда на всякий случай сунула руку в карман, сразу же наткнувшись на посторонний предмет, и вытащила его, чтобы рассмотреть. Ее глазам предстал небольшой твердый запечатанный пластиковый пакет. Просьбу фаты Северины можно было считать выполненной. Она быстро сунула пакет обратно в карман.
Но было уже поздно. Гвардейцы, появившиеся на дорожке, возможно, не обратили бы на нее внимания. Потеряв из виду наемника, они сканировали территорию парка в поисках магов или работающих артефактов. И были уже порядком раздражены. Что, однако, не помешало их старшему приглядеться к девушке, разглядывающей вытащенный из кармана своего пальто небольшой предмет так, словно она видела его впервые. При более близком рассмотрении внешность типичной люды, хоть и преподнесенная не столь эффектно, как это в обычае у зеленых ведьм, только усилила подозрения.
Заметить набросивших морок чудов Марьяна не могла и не успела ничего понять, когда точно нацеленный удар в нервный узел лишил ее сознания. Привлечь внимание челов гвардейцы не опасались: по их расчетам, зеленая должна была прийти в себя еще до того, как морок перестанет действовать.

ДЕНИС
Сегодня светловолосая художница пришла в парк днем. Одна и без своих принадлежностей, но он чувствовал, что душу ее ничего не тревожит, что ей сейчас радостно и легко. И был по-настоящему рад за нее, отвечая на адресованную ему теплую, искреннюю улыбку. Тем неприятнее он почувствовал себя, наблюдая, как она с обеспокоенным видом дважды прошлась по дорожке туда и обратно, Настолько неприятно, что даже решился окликнуть ее. Услышав ее странную просьбу, он не раздумывал ни секунды. Неважно, что у нее могло случиться, главное, что он хоть чем-то сможет помочь ей. Он был твердо уверен, что недостойных намерений у такой девушки просто не может быть.
Ее косметичку он положил рядом с собой, а очки так и вертел в руках, не найдя подходящего места. Потом рассеянно глянул через них на не по-осеннему голубое небо.
Странно, но оно ничуть не стало темнее, как будто он смотрел через обычное бесцветное стекло. Денис пробежался глазами вдоль дорожки и отвел руку с очками от лица. В то же мгновение двое идущих по дорожке крепких и рослых рыжеволосых мужчин пропали из виду, как и не бывало.
Что за черт, это что у него, видения начались?
Он снова посмотрел через стекло очков. Рыжие были тут как тут, как раз почти поравнялись с девушкой, идущей в его сторону от маячившего в сотне метров киоска. Мистика какая-то… А потом ему стало не до загадок, потому что та, каждая случайная встреча с которой была маленькой радостью, неловко стала заваливаться на усыпанную опавшими листьями пожухлую траву рядом с дорожкой.
Плохо понимая, что делает, задыхаясь от моментально нахлынувшей ненависти и осознания собственной беспомощности, Денис, тем не менее, быстро нацепил очки на нос и с силой нажал руками, толкая коляску в ту сторону. Один из рыжих придержал падающую девушку, одновременно обшаривая ее темно-зеленое пальто.
«Надо звонить в полицию! Больше я все равно ничего не смогу. Проклятье!!!»
Еле держащиеся на носу очки свалились и, отскочив от подлокотника, упали в двух шагах, лишающих его малейшего шанса дотянуться. Он снова не видел никого – даже упавшей девушки.
Он никогда не смог бы ответить на вопрос, что он рассчитывал найти в ее косметичке. То ли что-нибудь, позволяющее вернуть картину происходящего, то ли оружие. Он сейчас не испытывал и тени сомнения, что, имей он возможность всадить пулю в одного из этих ублюдков – сделал бы это, не задумываясь.
Он не видел, как обернулся один из рыжих, ощутивший направленную на них волну неистовой ярости. Гвардеец не ожидал от инвалида никакой угрозы, но сообразил, что столь сильные эмоции могут быть вызваны только одним – чел их видел. И принял лихорадочное копание в непонятных вещичках за попытку активизировать боевой артефакт.
Ответ на такие действия был заложен в сознание боевого мага Ордена почти на уровне безусловного рефлекса. Напарник недовольно окликнул чуда в тот момент, когда «Эльфийская стрела» второго уровня отправлялась в путь. Только поэтому она прошла рядом с сердцем Дениса, не задев его.

Марьяна, вскочив на ноги, в панике схватилась за пальто. Ничего. Глупая, бездарная курица!
Вторая волна паники заставила ее напрочь забыть о своей потере, потому что инвалидная коляска неподвижно стояла посреди дорожки, а голова ее владельца бессильно склонилась набок. На ходу девушка ткнула кнопку, однако номер Милады оказался занят. Мужчина еще дышал, слабо, прерывисто. О Спящий, да ведь он же наверняка пытался помочь ей!
Поняв, что те, кто отнял у нее пакет, наверняка применили магию, девушка торопливо набрала номер Московской Обители. Плевать, что он не знает о Тайном Городе! Это она его втянула в свою затею и пойдет на всё, но заставит эрлийцев его спасти. А если они просто не захотят ее слушать? Отчаянная решимость уходила с каждой секундой, и Марьяна, не выдержав, позвонила Лисару.

@темы: Фик

Комментарии
2008-09-13 в 00:05 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
ЛИСАР
Появившись в парке, он застал Марьяну пытающейся что-то объяснить эрлийцам в состоянии, близком к истерике. Чтобы не терять зря драгоценное время, предложил монахам оплатить лечение чела авансом, пообещав дальнейшие заботы о режиме секретности полностью взять на себя. Марьяна тут же заявила, что всё оплатит сама, и торопливо сунула врачу свою карточку «Тиградком». Голос ее был таким, что спорить с ней было попросту невозможно – не стоило и пытаться.
По дороге она сдерживалась изо всех сил, но, едва перешагнув порог его квартиры, разразилась рыданиями. Он дал ей выплакаться, позвонив из другой комнаты в Зеленый Дом. Со сжатыми в презрительную гримасу губами прошел на кухню, приготовил крепкий чай с успокаивающим бальзамом. Вернулся к Марьяне и принялся утешать ее как маленькую девочку, ласково поглаживая вздрагивающие плечи и разбросанные по подушке волосы с золотистым оттенком. Потом мягко усадил ее на постели и поднес к дрожащим губам чашку с чаем.
После второй чашки она, наконец, смогла внятно говорить и сразу начала горько сетовать на свою бестолковость, не позволившую ей выполнить простейшую просьбу для пользы своего Великого Дома. Он уверял, что её вины никакой нет, думая, стоит ли рассказывать ей то, что он услышал по телефону от какой-то дежурной фаты.
Зеленый Дом, разумеется, проведет расследование факта нападения на свою подданную. Однако, если окажется, что для этого были какие-то основания, предъявить претензии будет невозможно. Марьяна не состоит на службе королевы и не выполняла заданий Великого Дома Людь. Если она действовала в интересах кого-то другого, Зеленый Дом ничем не сможет помочь. Тем более что она, собственно, практически не пострадала.
Всё ясно… Не иначе как ведьмы, втянувшие ее в эту историю, решили попросту замять неудавшуюся авантюру. А до Марьяны им никакого дела нет – кто она вообще такая? Ни магических способностей, ни влиятельных родителей, ни влиятельного мужа…
Но не сделает ли он девушке еще больнее, если начнет объяснять ей сейчас это всё?
А она уже опять всхлипывала, обвиняя себя в том, что едва не стала причиной смерти того, с кем судьба и без нее обошлась слишком жестоко. Он горячо убеждал ее, что они сделали для чела всё, что могли. Она твердила, что потом ему придется что-то объяснять, а она не представляет, как сможет посмотреть ему в глаза. Лисар отвечал, что ей не придется объяснять ничего, он сделает всё сам. Она заявляла, что не имеет никакого права перекладывать свою проблему на его плечи, ведь он здесь совершенно ни при чем.
Он повторял, что не может чувствовать себя ни при чем, когда дело касается ее. Все будет хорошо. Обязательно. И у них, и у этого чела.
Потом снова отправился на кухню, чтобы приготовить еще чаю. Пока закипал чайник, позвонил в Обитель и переговорил с братом Папирусом.
Вернувшись, он сообщил Марьяне, что жизнь чела вне всякой опасности. И снова долго успокаивал ее, отпаивая чаем с бальзамом. Она затихла, прильнув к его руке. Расслабилась. Поверила, что все будет хорошо, что она может и вправе рассчитывать на него, Лисара. И через несколько минут уже спала – немаленькая доза успокаивающего бальзама сделала свое дело.
А он смотрел на нее, свою хрупкую фею, которую ему хотелось всю жизнь окружать любовью и заботой в их маленьком сказочном домике. Потому что она не приспособлена для мира, в котором выживают и процветают только сильные и хладнокровные. Но жизнь – не сказка, и он прекрасно понимал, что всё случившееся за последнее время ведет лишь к разрушению крошечного мирка, созданного ими в воображении для своей любви. Он добился отсрочки окончательного решения по поводу своего будущего, но так и не принял это решение.
Да что там говорить, убогий чел, не способный даже самостоятельно передвигаться, сделал для Марьяны больше него. Он по-настоящему хотел ее защитить. А Лисар подоспел к шапочному разбору. И ничего больше сделать не может. Не может наказать ее обидчиков. Раз уж даже зеленым ведьмам на нее наплевать, в Темном Дворе тем более никто ради нее пальцем не шевельнет. Потому что сам-то он кто такой, чтобы влиятельные персоны из его семьи, не говоря уж о Цитадели, прислушивались к его просьбам?
Не может прийти к ее сестрице и плюнуть той в очаровательную физиономию – семья Шась не любит бессмысленных скандалов.
Он даже не сказал ей всего, что услышал от брата Папируса. Что чела, из-за которого она так переживала, можно вылечить полностью, избавить от инвалидной коляски. Денег, которые требовались на операцию, у Марьяны быть просто не могло. Судя по ответу из Зеленого Дома, ни на какую компенсацию рассчитывать не приходилось. А у него эта операция съела бы почти всё, что он успел скопить на открытие собственного дела.
Девушка повозилась немного во сне, теснее прижалась к Лисару и снова замерла, уткнувшись лицом в его щеку. А он как никогда остро почувствовал, что все ничего не значащие действия и недомолвки последних дней воздвигают между ними стену, которой совсем скоро суждено стать непреодолимой.
Если только он сам не снесет эту стену прямо сейчас, пока еще может на это решиться. Одним ударом, таким, после которого исчезнут все альтернативы, и решение останется только одно.
Но даже если он сейчас разбудит Марьяну и предложит ей стать его женой, это еще не будет окончательным решением. Потому что останется огромный камень, возле которого сразу начнет расти новая стена.
С этого камня и следовало начинать. Сейчас. Когда он сознает, что способен ради нее на всё.
Лисар очень бережно высвободился из объятия спящей девушки. Включил компьютер, ввел пароли и произвел несколько операций. Банковские терминалы у шасов функционировали круглосуточно. Отправил в Обитель уведомление о переводе средств на операцию для Дениса Максимова. Вернулся к Марьяне, осторожно прилег рядом и, держа ее за руку, заснул спокойно и крепко.

2008-09-13 в 00:53 

Sex, Drugs, Rock-n-Roll & фаршированная риба (с)
в трансе... спасибо!!!!! Это потрясающий фик!!! Самостоятельное произведение, великолепно написанное.. спасибо!

2008-09-13 в 01:47 

Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Рыжий
Благодарю за такую оценку, уважаемый заказчик, и рада, что у вас хватило терпения прочитать )

2008-09-13 в 13:14 

Идальга
Садист широкого профиля.
Tashka_
Миледи, это великолепно!
:hlop:

2008-09-13 в 13:23 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Идальга
Спасибо. :) автор горд и щастлив)

2008-09-13 в 15:51 

Идальга
Садист широкого профиля.
Tashka_
Не за что) :love2:

2008-09-14 в 19:18 

Анарианна Альенга
Навья. Привидение. Безнадежно влюблена в О...
Tashka_

Это НЕЧТО! Потрясающая история!!!
:hlop:

2008-09-14 в 19:44 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Анарианна Альенга
Большое спасибо! Я очень рада, что история не про навов вам понравилась :)

2008-09-14 в 19:49 

Навья. Привидение. Безнадежно влюблена в О...
Tashka_

Сначала я тоже подумала, что не про навов читать не буду, но эта история меня увлекла!!! И я её дочитала! И мне очень понравилось! Мне на самом деле что-то не про навов нравится очень редко, особенно если рассказ большой!

2008-09-14 в 19:53 

Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Анарианна Альенга
Ну, вы меня порадовали еще сильнее :pink: а к навам я вернусь - пытаюсь вот нечто про ласвегасов накропать. Само собой, уже слэш...))

2008-09-14 в 19:58 

Анарианна Альенга
Навья. Привидение. Безнадежно влюблена в О...
Tashka_

Я рада, к тому же - это чистая правда - понравилось!
Отлично! А про любимых навов, да НЕ слэш, как вы справедливо заметили: "навы в произведение данного жанра идти категорически отказались". НЕ слэш про навов не кропается...

2008-09-14 в 20:05 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Анарианна Альенга
:)
*печально* даже джен практически не кропается, не говоря уж о гете... ))))

2008-09-14 в 20:13 

Анарианна Альенга
Навья. Привидение. Безнадежно влюблена в О...
Tashka_
И не надо себя заставлять! Кропайте, что кропается, а мы будем радоваться, а антислэшеры пусть надеются на наше исправление... :D

2008-09-14 в 20:18 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Анарианна Альенга
Слэшера Горбатого могила исправит -(с)- народная мудрость)))

2008-09-14 в 20:21 

Анарианна Альенга
Навья. Привидение. Безнадежно влюблена в О...
Tashka_
Золотые слова! :drink:

2008-09-14 в 20:23 

Tashka_
Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
2009-12-21 в 20:15 

ой пля не сюда попал

URL
   

Клуб "Серебряный Орех"

главная