00:18 

Цветок Печали

Sex, Drugs, Rock-n-Roll & фаршированная риба (с)
Название: Цветок Печали
Ник: Рыжий
Написано на заявку Минор., который просил все что угодно про навов)))
Персонажи: Ортега, Сантьяга, ласвегасы мелькают
Жанр: romance, слегка детектив)
Рейтинг - не выше PG-15


В «Ящеррице» было шумно и весело. Впрочем, в самом популярном клубе Тайного города иначе и быть не могло. Особенно сейчас, в октябре, когда подвергшиеся осенней депрессии натуры так хотели развлечься. Птиций, естественно, тут же организовал новую шоу-программу, которую броско назвал «Анти-осень». В результате в клубе толкалась чертова уйма народу.
Ортега хмуро цедил через трубочку забористый коктейль. Он ни за что бы не пошел в этот шумный бедлам, если бы не «ласвегасы», которым отчего-то захотелось поразвлечься. Тамир целую неделю ныл, что он устал, у него осенняя депрессия, ему необходимы свежие силы и развлечения… наконец, Доминга не выдержал и, прихватив с собой Ортегу и Богу, потащил напарника в клуб.
Бога отнесся к походу в клуб если не с энтузиазмом, то вполне благосклонно, его даже вытащила на танцпол какая-то девчонка. Ортега моментально приклеился к Кортесу и компании, которые в начале вечера тоже появлялись в клубе. Нав даже станцевал с Яной медленный танец, вызвав жгучую зависть у прочих, не решавшихся приглашать гиперборейскую ведьму, и легкую ревность у Кортеса. Доминга же просто наслаждался вечером – сейчас, например, он смотрел на напарника, окруженного молоденькими феечками Зеленого Дома, как на любимого внука в окружении пирожков.
- Умиляешься? – усмехнулся Бога.
- Да не то слово, - улыбнулся Доминга. – Чем бы дите не тешилось…
- Лишь бы не вешалось, - мрачно дополнил Ортега человскую поговорку.
Про аналитиков давно ходили не вполне приличные слухи, но никто внимания особо не обращал. Наверное, потому, что в Цитадели Тамира и Домингу отдельно друг от друга уже никто не воспринимал. Доминга порой относился к напарнику как к любимой игрушке – нежно, трепетно и очень ревниво.
- О, смотрите, комиссар! – удивился Бога, незаметно указывая на уединенный столик на террасе.
Действительно, белый костюм Сантьяги нельзя было не заметить в свете неоновых ламп.
- А с кем это он там? – полюбопытствовал Доминга.
- Кажется, Де Гир, - пригляделся Ортега.
- Опять что ли, кризис? – устало вздохнул Доминга для которого кризис означал напряженную работу без выходных.
- Уж не свидание, - мрачно буркнул Ортега.
- Слушай, что ты кислый такой? – вернувшийся от феечек Тамир прям-таки лучился благодушием. – Неужели весь этот человский бред про осенние депрессии – правда?
- Да не городи ерунды, Ортега всегда такой, - подмигнул напарнику Доминга. – Он думает о делах.
- О делах с такой постной рожей не думают, - возразил Тамир. – А наш Ортега, часом, не влюбился?
- Ага. Еще скажи – в комиссара! – ляпнул Доминга и напарники дружно заржали.

- То есть мы договорились, Франц? – Сантьяга лукаво улыбнулся, принимая из рук Де Гира маленькую шкатулку.
- Договорились, - глава Ордена тоже чуть улыбнулся, и пригубил свой коньяк. – Условия остаются прежними – если ты не сможешь его вырастить…
- Я помню, - мягко перебил его комиссар. – Не стоит в таком месте повторять такие вещи. У меня есть месяц, но, я думаю, я справлюсь гораздо раньше.
- В таком случае, удачи тебе, нав, - Франц развернулся и исчез в вихре портала.
Сантьяга поднял бокал с коньяком, задумчиво отхлебнул и прищурился, глядя на сцену.

- Вот уж у кого нет осенней депрессии – так это у комиссара, - позавидовал Доминга. – У него бывает только депрессия от бездействия. Вчера, прикиньте, поинтересовался общим эмоциональным фоном челов вокруг Цитадели, да еще и высчитать прогноз попросил!
- Ну ты же высчитал? – миролюбиво сказал Тамир.
- Высчитал… Но по-моему дорогой шеф просто скучает…
- Ладно, у меня завтра дежурство в Тиградкоме, - вспомнил Бога. – Так что я домой.
- Я тебя подвезу, - вызвался Ортега, которому клуб уже надоел.

Серый дождь монотонно стучал по окну, навевая сон и совсем немного – тоску. Осень уже давно вступила в свои права, и Москва была засыпана желтыми листьями. Ортега покосился на дверь кабинета и вздохнул. Дел особенно не было, словно Тайный Город поразила апатия. Ни кризисов, ни драк, ни интриг. Обстановка не располагала. Утро можно было с трудом отличить от вечера, влажная морось мерзко оседала на волосах, а в магазинах Гильдии исчезали артефакты, связанные с созданием климата в доме. Только в Цитадели все оставалось неизменным – вне зависимости от времени года, в обиталище навов было темно, сухо и тихо. Кабинет Сантьяги в этом смысле выбивался из общего ряда – большие окна и стиль хай-тек делали обиталище комиссара похожим на обычный человский офис, даже, пожалуй, уютный. Ортега прошелся мимо окна, мельком выглянув на улицу, и снова уселся на диван. Шеф задерживался. Нет, он, конечно, предупредил, что опоздает, но дисциплинированный помощник окончил все дела ровно к часу доклада, так что теперь маялся без дела в кабинете комиссара, наблюдая дождь и уже начиная зевать.
Когда глаза нава начали наглым образом закрываться, дверь наконец-то открылась. Ортега вздрогнул, открыл глаза и попытался сделать вид, что совсем не хочет спать.
Сантьяга прошел к столу, устроился на краешке и внимательно посмотрел на помощника. Вид у комиссара был какой-то взъерошенный.
- Ортега, вы с докладом?
- Да, комиссар.
- Скажите мне честно – там есть что-то, что заслуживает моего внимания?
- Нет, - помощник чуть улыбнулся.
- Замечательно. Тогда извините, что заставил вас ждать. Можете быть свободны.
Гарка вздохнул, еще раз внимательно осмотрел начальника и рискнул:
- Комиссар… с вами…мм… все в порядке?
Сантьяга непринужденно улыбнулся.
- Да, вполне. А что, вы – другого мнения?
- Нет, - поспешил заметить Ортега. – Просто показалось. Извините. Я пойду.

Он дошел до своего кабинета, подхватил с вешалки плащ, и, подумав о квартире, где его все равно никто не ждет и о своих апартаментах в Цитадели, где тем более ждать некому, отправился наверх, к «ласвегасам». Спать почему-то больше не хотелось, и погода скорее раздражала, чем убаюкивала.
У «ласвегасов» было, как всегда неимоверный бардак. Доминга лежал на диване, Тамир обнаружился у холодильника. Ортега скинул плащ и устроился в кресле, небрежным движением скинув с него кучу мусора.
- Эй! – возмутился Доминга. – Это мои приборы!
- Ты предпочитаешь, что бы я на них сел? – откликнулся Ортега. – Как твои предсказания эмоционального фона?
- А знаешь, это оказалось интересным делом, - оживился предсказатель, слезая с дивана. – Если все просчитать, то получается, что ровно неделю назад вокруг Цитадели все резко начали грустить. Не сильное изменение, но все-таки. И кстати продолжают грустнеть. Такое ощущение, что наш район – самое гнездо осенней депрессии.
- Да не слушай ты его, - отмахнулся Тамир, вылезая из-за холодильника с огромным бутербродом. – Там разницы едва заметные, а он просто хочет, что бы поиск не был бесполезным.
- А то ты сам не высчитывал разницу!
- Да фигня там разницы… - отмахнулся шас. – А Сантьяга просто не хочет, что бы мы сидели без дела.
Ортега усмехнулся. Ему ли не знать, что Сантьяга никогда и ничего не делает просто так… Ему было непонятно только одно – неужели комиссар и правда выглядел… расстроенным?
Через две недели Тамир резко изменил свое мнение. Фон настроения вокруг Цитадели становился все безрадостнее, да и сами обитатели ощутили на себе все прелести осенней тоски. Никто никому не жаловался, потому что войну как-то неприлично жаловаться на тоску, но настроение у всех явно было ниже плинтуса.
Аналитики забили тревогу и запросились в отпуск. Доминга тихо жаловался Ортеге, что по вечерам находит такая тоска – хоть волком вой. Тот и сам ощущал, что в Цитадели стало как-то подозрительно безрадостно, и списать все на осеннюю депрессию невозможно. Он излазил здание сверху донизу, пытаясь понять, где печаль одолевает сильнее, что бы определить источник, но с этой затеей ничего не вышло.
Сантьяга ходил как ни в чем не бывало, но Ортега видел, что с шефом тоже что-то не так. Он не мог это объяснить, но за столько лет совместной работы он мог определить, когда комиссар был в дурном расположении духа. Тем не менее, на предположения помощника, что кто-то рядом активировал какой-то странный артефакт, Сантьяга только качал головой и недоуменно улыбался.
...
В стекла ожесточенно бился дождь. Не смотря на то, что в последнее время в Цитадели витала глухая тоска, к себе в квартиру Ортега не поехал. Он подозревал, что там его накроет не хуже, чем здесь. Квартира была приобретена давно, как резервный вариант для проживания, что, естественно, уюта не предполагало. К тому же, в Цитадели существовал шанс все-таки выловить комиссара и узнать, что происходит. Потому что как ни крути, а великого и ужасного Сантьягу тоже затронула эта волна всеобщей меланхолии.
Ортега работал с комиссаром уже так долго, что их отношения можно было счесть дружбой. На первых порах сотрудничества нав был просто-таки влюблен в начальника. Ну как же – главный боевой маг Нави, помощник Князя, непобедимый, безупречный Сантьяга… Со временем выяснилось, что вся нарочитая легкость – это результат кропотливой работы, выяснения обстоятельств, тонких интриг… Выяснилось, что безупречность порой достигается чудовищным самообладанием и хорошей миной при плохой игре. Но это ничего не меняло. Трепетное отношение, которое помощник когда-то испытывал к самому известному наву в Тайном Городе, уступило место глубокому уважению. Столько времени проработав с Сантьягой, Ортега научился определять малейшие изменения настроения комиссара. Впрочем, тот тоже читал своего помощника, как раскрытую книгу, но никогда не использовал это умение, что бы поставить Ортегу в неудобное положение. Помощник комиссара мог позволить себе очень многое – и спорить с начальством, и обсуждать приказы, и просто разговаривать на отвлеченные темы. Еще бы! В начале карьеры Сантьяга сам его этому учил. Ему не нужна была послушная кукла, исполняющая каждое слово.
И теперь нав мог поклясться в том, что у комиссара все далеко не так радужно, как он хочет показать.
Потянувшись к ночному столику, что бы взять оттуда очередной том научной фантастики ( он питал слабость к этому жанру человской литературы), нав зашарил по пустой столешнице. Забыл книгу в кабинете. Великолепно. Пришлось вставать и идти по длинным темным коридорам. На обратном пути Ортега услышал тихие шаги и остановился. Шаги приближались. Он прикинул, что в том направлении находится спуск в подвалы, и остановился. Из-за поворота вышел Сантьяга. Навы отлично видят в темноте, так что плачевный вид начальника не остался для Ортеги секретом. А вид был и правда плачевен. Нет, сторонний наблюдатель смог бы назвать комиссара сосредоточенным… ну, может слишком сосредоточенным для трех часов ночи. Примерно таким же погруженным в свои мысли помощник видел его в тот памятный день, когда Сусанна ушла от своего знаменитого любовника. Что бы там не говорили, но Сантьяга был способен любить. Тогда они с Ортегой всю ночь просидели в комнатах комиссара, рассуждая ни о чем и дегустируя коньяк. А под утро Сантьяга рассказал помощнику почти всю историю его романа – так, как рассказывают историю не самого близкого друга, иронично-отстраненно. Как будто репетировал. Ортега не сочувствовал, не расспрашивал – просто побыл рядом тогда, когда это было надо. И был готов сделать это еще раз – в конце-то концов… Тоска последних дней что-то сделала с головой – туда постоянно лезли непрошенные мысли. Например, о том, как начальство относится к романам на работе. Как начальство относится к романам с мужчинами, Ортега примерно представлял – Сантьяга ценил прежде всего внутреннюю сущность. Что у врагов, что у друзей, что у любовников. Нав вздохнул и двинулся навстречу.
- Добрая ночь, комиссар.
- О. Ортега. Доброй ночи. Вам не спится?
- Как и вам.
- Мда. Что-то… Неважно, - Сантьяга поднял на помощника серьезные глаза. – Ммм… вы что-то хотите мне сказать?
- Нет, комиссар. Я просто вспомнил о том, что если бессонница дотянула до трех ночи, то заснуть все равно не удастся.
Сантьяга улыбнулся. Обошел Ортегу и указал на дверь своей комнаты
- В таком случае, не желаете ли коньяку?

Дождь все еще колотил в стекла, но ночь уже не казалась такой безрадостной. И не потому что в данный момент они с комиссаром пили коньяк, а разожженный камин окутывал комнату теплом… Нет. Тоска медленно уходила.
«Интересно, если сейчас спросить у Тамира, то окажется, что фон настроения вокруг повысился?»
Впрочем, Ортегу сейчас интересовал совсем не этот вопрос. Комиссар сидел на кровати с бокалом коньяка в руках. И молчал. Сантьяга практически никогда не давал ситуации выйти из-под контроля. Он сам вел разговор, не давая собеседнику перехватить нить беседы. А сейчас – молчал. И тем самым заставлял помощника чувствовать себя полным идиотом – в самом деле, навязался ночью в гости к начальнику у которого, подумать только, лицо слишком сосредоточенное! Тоже мне, великий знаток выискался, психолог доморощенный…
- Знаете, Ортега, - прервал молчание комиссар. – Я встречал мнение, что тоска – самое страшное оружие на свете. Вообще печаль обладает свойством вытягивать правду. Мы никогда не думаем столько о своей жизни, сколько размышляем о ней в состоянии тоски и грусти. Печаль – самая правдивая эмоция. Она четко выделяет то, что важно для человека на данный момент, - Сантьяга задумчиво повертел в пальцах бокал. – Вы не находите? То, что заставляет нас печалиться, тот, кто заставляет нас грустить – важный человек или выразитель чего-то очень важного для нас. Тоска парализует, меланхолия отнимает силы, а печаль заставляет стать эгоистичным. Отличное оружие…
- Именно поэтому вы решили испытать его на себе? – тихо спросил нав, отставляя свой бокал на столик.
Сантьяга улыбнулся. На этот раз улыбка была настоящей.
- У меня же есть вы. Как противоядие.
Ортега резко вскинул голову, пытаясь поймать взгляд комиссара, но у него ничего не вышло: неожиданно-теплые губы накрыли его рот в коротком поцелуе. Черные волосы мазнули по щеке. Тихо закрылась дверь. Нав остался один, оторопело смотря на забытый на столике бокал коньяка.

Кончился дождь.
Эта безумно информативная мысль крутилась в голове у Ортеги все утро. Он сидел в кабинете комиссара и, как всегда, ждал шефа. Шеф запаздывал.
«Что это такое было?»
«Ага. Скажи еще, что тебе не понравилось!»
Так. Разговоры с самим собой еще ни к чему хорошему не приводили, поэтому Ортега быстро усмирил разбушевавшееся воображение и постарался мыслить конструктивно. Мысли наводили такую тоску, что вся прошлая неделя казалась ерундой.
Сантьяга ни за что не заговорит о том, что произошло.
Тихо открылась дверь. В кабинет вошел комиссар – как всегда элегантный, с безукоризненной прической и без следа тоски в глазах.
- Доброе утро, Ортега!
- Доброе утро. Комиссар.
Сантьяга поднял бровь, но ничего не сказал. Вид у помощника был явно кислый.
- Сегодня у меня нет к вам особенных поручений, хотя… да, обзор прессы и ваше мнение по поводу прочитанного очень бы меня заинтересовали. Вы что-то хотите спросить?
- Ммм, что? Аа… Нет.
- Ортега, я помню, что бессонница – это наша общая беда. Обзор я жду у себя через два часа, а пока, выпейте кофе. И, кстати…
- Да? - обернулся уже выходящий из кабинета помощник.
- Зайдите сегодня вечером ко мне. Мне надо кое-что вам рассказать.


Вечером у Ортеги нашлось куча неотложных дел. Моментально. И находились все новые, когда он в очередной раз думал о том, что надо идти к шефу. Наконец, часов в десять вечера все дела подло закончились, и нав поплелся к апартаментам Сантьяги.
Комиссар сидел в кресле, камин весело полыхал, на столе стоял коньяк – в общем, ощущение дежа-вю витало в воздухе.
- Ортега, я должен кое-что прояснить, - начал начальник, разливая коньяк по двум пузатым бокалам. – Прошу прощения, что не сказал вам сразу, но активизация артефакта требует сосредоточения.
«Артефакт???»
- Месяц с небольшим назад в частном разговоре Великий магистр признался мне, что у него совершенно случайно, - Сантьяга позволил себе улыбку, - оказались зачатки редчайшего древнего артефакта. Потрясающий сплав нескольких магических школ, изящная структура и небывалая мощность. В книгах артефакт называется «Цветок печали». Он интересен тем, что после полной активации может переходить из спящего режима в активный, и служит незаменимым средством деморализации противника. Он заставляет любое существо тосковать. Столь сильно, что ни о чем другом человек думать не может.
Ортега насторожился. Он кивнул, потом огляделся, и присел на диванчик рядом с начальником.
- Мы с Францем поспорили. Он утверждал. Что у меня не выйдет «вырастить» Цветок Печали, я же был уверен, что у меня получится. В связи с осенним затишьем, я решил, что у меня достаточно времени для маленького…гм… развлечения. Тем более, что в случае победы Франц обещал оставить активированный артефакт мне.
«Так вот, о чем вы договаривались в «Ящеррице!»
- Цветок – это очень своеобразный артефакт. Его создатель обладал специфическим чувством юмора, а потому, процесс активации и правда напоминает выращивание цветка. Сам «зародыш» похож на семечко. Что бы «вырастить» Цветок, надо его «поливать». Но дело осложняется тем, что Цветок Печали принимает только искренние слезы.
Помощник неверяще поднял глаза на комиссара.
- И каким же образом осуществляется «полив»? – впервые прервал начальника Ортега.
- Просто. Зародыш выпивает эмоцию печали, если вблизи него проливаются слезы грусти, тоски или боли. Он очень капризен – слезу должны быть искренни, и маг, который активирует артефакт, не должен быть причиной этих слез. То есть попытка активации, связанная с банальным мучительством, успехом не увенчается.
Ортеге показалось, что он угадал в голосе комиссара досаду.
- Таким образом, я должен был собирать для зародыша слезы, или приносить его с собой. За этот месяц я перебывал во многих местах – больницы, морги, полиция, кладбища… Знаете, горе обладает своей аурой, - Сантьяга передернулся. – И она весьма неприятна. Но мне очень хотелось преуспеть, раз уж так сошлось время и место – Цветок можно вырастить только осенью, и только там, где общий фон эмоций несколько занижен. Вырастая, Цветок распространяет вокруг себя волны тоски и грусти. После полной активации влияние прекращается, но, думаю, за этот месяц вы прочувствовали это на себе… - комиссар вздохнул, давая понять, что ему жаль, что он позволил себе так вмешаться в эмоциональный фон подчиненных. Помощник понял, почему комиссар никому ничего не сказал: если бы все знали, что тоска ненастоящая, то они стали бы бороться. А треклятому Цветку наверняка надо поддерживать вокруг себя определенный эмоциональный фон. А так никто никому не жаловался, и все исправно грустили. Сердиться на Сантьягу не получалось.
- Что ж, я выиграл спор, - комиссар улыбнулся. – Но не скажу, что для меня это было особенно приятно. В последний момент активации Цветку необходимы…ммм… слезы того, кто его активирует.
«Ого!»
Оказывается, Сантьяга плакал! Значит, в ту ночь он довел себя до такого состояния сознательно. Что бы угостить растение искренними слезами. Хотя бы одной.
Ортеге безумно захотелось узнать, о чем думал непобедимый боевой маг, когда хотел вызвать у себя слезы?
- Я хотел бы поблагодарить вас. Вы оказались здесь кстати, я был…ммм.. не в лучшем состоянии.
Уже это признание было таким сюрпризом, что Ортега снова поднял голову и воззрился на комиссара. Сантьяга улыбался, глядя на помощника.
- Помните, я говорил вам о том, что печаль обладает силой вытягивать наружу наши устремления? Тот, о ком мы печалимся – и есть самое важное для нас сейчас существо. Эту неделю все в Цитадели грустили о том, что для них важнее. Думаю, это помогло им кое-что понять. Может быть, и вам тоже? – нав осторожно положил руку на плечо Ортеге, придвигаясь ближе.
- Но вы же грустили не о… - выдал тот, но был прерван мягким:
- А какая разница? Мне было достаточно понять, о чем так тосковали вы… - Ортега снова ничего не смог возразить, когда его мягко поцеловали. Более того, он поднял руку, решительно обнял Сантьягу за шею, притянул к себе и ответил на поцелуй. Тот тихо рассмеялся.
- Так вы меня извиняете за соблюдение тайны?
- Извиняю, - выдохнул помощник, но тут спохватился, что коварное начальство может и ускользнуть, и добавил - Точнее, извиню. Утром.

@темы: Фик

Комментарии
2008-09-13 в 00:41 

Вы никогда не пробовали убить кирпич морально? Попробуйте. Вас это многому научит.(c) - Е.Лукин
Очень интересная история. Комиссар в своем репертуаре :)

2008-09-13 в 00:49 

Sex, Drugs, Rock-n-Roll & фаршированная риба (с)
Tashka_ ну а в чьем же ему еще быть?)))

2008-09-13 в 10:10 

Идальга
Садист широкого профиля.
Рыжий
Отличная история)

2008-09-13 в 16:00 

Elsa Victoria von Klin
"How old are you? DS: My birthday is October 2". Играю в скраббл на раздевание.
Рыжий
афффтар - йа вся ваша! :red:
всё настолько мило и при этом точно, что более всего люблю - характеры - все в характере %) Верится, что будь оно как-то так - то было бы именно так. И, ещё раз повторюсь - всё мило, мягко, но ни-ка-ко-го флаффа! Высший пилотаж

2008-09-13 в 19:06 

птичка сокол
shut up and smile. (с)
просто потрясающе. спасибо вам за такой чудесный фик.)

2008-09-13 в 21:06 

Что будет стоить тысячи слов Когда важна будет крепость руки// Заходите в Античность - там есть C21H26O2
Здорово! )

2008-09-14 в 18:42 

as all my wastelands flower and all my thickets grow
У «ласвегасов» было, как всегда неимоверный бардак
Был. И запятая после "всегда", если уж на то пошло.
Он очень капризен – слезу должны
Слезы. И это не считая ошибок по пунктуации, которые мне сейчас лень приводить %) Но в целом - понравилось, да. Попало в осеннее настроение.

2008-09-14 в 19:29 

Анарианна Альенга
Навья. Привидение. Безнадежно влюблена в О...
Рыжий

Замечательная история!!!
Осень, печаль и про Ортегу с Сантьягой - тут я вообще потаяла от умиления...

2009-11-05 в 22:57 

ArrinoTheLost
Я в рейтинге не разбираюсь так что оцениваю слеш по собственной системе.
И вот, этот рассказ полуслеш. Так сложно найти качественный полуслеш... а это как раз то.

2010-06-12 в 23:29 

Ортегов И.И.
Быть, не будучи собой - не быть
*загадочно улыбнулся* Всё может быть.. ;)

Рыжий, благодарю Вас за рассказ - мне дейсвительно понравилось)

     

Клуб "Серебряный Орех"

главная